Дафна и Дарси, музыканты, покинули шумную столицу. Они нашли старый дом в глуши валлийского леса. Здесь тихо, только ветер в кронах да шелест листвы. Молодые люди искали новые звуки для своих песен — щебет птиц, журчание ручья, шум дождя по крыше.
Однажды их микрофоны уловили нечто странное. Не птицу, не зверя, а тихий, чуждый лесу гул. Запись сохранили, но забыли о ней, решив, что это игра воображения или сбой аппаратуры.
Через несколько дней на пороге появился мальчик. Он стоял босой, в лёгкой рубашонке, хотя в лесу уже было прохладно. Не назвал себя, не помнил, откуда пришёл. Просто смотрел на них тёмными, слишком взрослыми глазами.
— Можно остаться? — спросил он тихо.
Дафна и Дарси переглянулись. Ребёнок казался потерянным, беззащитным. Они впустили его, накормили, дали тёплые вещи. Мальчик улыбался редко, но смотрел на них так, будто ждал этой встречи всю жизнь.
Он стал тенью в их доме. Тихий, послушный, всегда рядом. Помогал собирать хворост, слушал, как они репетируют. Иногда казалось, что он напевает под нос ту самую странную мелодию — ту, что записали тогда в лесу.
Но чем дольше он оставался, тем больше менялось вокруг. Предметы находились не на своих местах. По ночам слышались шаги там, где никого не было. А в записях к природным звукам всё чаще примешивался тот самый тихий, настойчивый гул.
Мальчик не делал ничего плохого. Он просто хотел быть с ними. Хотел стать сыном, частью их маленькой семьи. И, похоже, был готов на всё, чтобы его не прогнали обратно в холодный, безмолвный лес.
